Всё! Хватит! Не дождётесь!
Володя Букреев пнул входную дверь в подъезд и, психуя, стал подниматься по лестнице, перешагивая ступеньки.
– Хватит, гады, поиздевались! – громко, на весь подъезд, проорал он, пытаясь трясущимися руками повернуть ключ в замочной скважине.
– И ещё будем – сообщил ему алкаш, сидящий на лестнице пролётом выше. Володин возглас выдернул его из алкогольного рая, и это сильно рассердило пьянчугу.
Но Володе было не до страданий алкоголика. В его возмущённом сознании вскипало чувство мести.
Володя был человеком влюбчивым. Любил он часто и настойчиво.
Начал Володя это дело ещё в первом классе. Сначала всё было просто. Его любовь затронуло мороженое, затем шаурму и насекомых, затем учительницу Марию Степановну, а вот теперь он вырос и полюбил Соню.
Соня была сокурсницей. Она пахла чечевицей и быстро бегала. Володя обожал чечевицу, но бег обожал больше. Выдающейся особенностью любви Володи было то, что она всегда была безответной. От мороженого он получил ангину и пропустил слёт юных филателистов в Норильске, шаурма принесла расстройство желудка и насмешки товарищей. Марья Степановна издевалась над влюблённым романтиком больше всех: когда он от избытка чувств положил ей кнопку на стул, вызвала в школу родителей. Любовь закончилась трёпкой от отца.
Володя вырос – и пришло время самой страшной любви. Случилась она в тот момент, когда он мечтал о великом: о том, как в плаще супергероя будет бить соседа Артёма. Когда супергерой уже добивал в своём воображении мировое зло в лице соседа, ветер приподнял юбку у однокурсницы Сони Перекуровой. В голове Володи призывно затрубил слон, и аллюром проскакали миллионы бабочек. Он понял, что всю жизнь любил только её. Володя решил действовать…
Упёртая однокурсница смеялась над ним и всеми силами давала понять, чтобы он держался подальше. Володя продолжал добиваться своей цели. Цель была непростая, так как дерзкая Соня сначала на глазах у всех целовалась с чемпионом универа по биатлону Васей Чебурековым, затем её сердце занял известный западный актёр, а далее девушка сделала аборт после студенческой вечеринки в общаге.
Но тут случилось чудо: Соня пригласила Володю на день рождения к себе домой. Ну как – пригласила… конечно, не совсем пригласила, и не только его, но и всю их группу.
– Куда тебя девать. Приходи, если хочешь, – сказала она, закатывая глаза, и сердце Володи забилось от радости быстро-быстро.
«Ну всё, карта попёрла», – думал он, поливая себя дорогим французским одеколоном, который приобрёл у соседа Ашота Аратюняна.
Прекрасный запах горного «Армани» не вызвал счастья на лицах сокурсников. У Сони началась аллергия, и она весело расчихалась. Володя был изгнан в дальний конец комнаты, где уже спал Витёк Сахаров.
Просидев в своем медвежьем углу большую часть вечеринки, наблюдая, как с Соней заигрывает Макс Пивоваров, а та всё так же дерзко на глазах у Володи смеётся его над шутками, влюблённый понял, что был обманут. Она пригласила Володю вовсе не с умыслом оставить у себя на ночь после вечеринки.
Но настырный обожатель не собиралась сдаваться. Поэтому, дождавшись, когда Соня направилась в туалет, он подкараулил её у дверей.
– Опять ты со своим одеколоном? – с отвращением произнесла Соня, закрывая нос рукою.
– Ты смерти моей хочешь? – спросила она, покрываясь крапивницей.
– Слушай, Перекурова, хватит мне мозг пылесосить! Если хочешь, чтобы я свалил с твоей днюхи, скажи: пойдёшь со мной в воскресенье енотов кормить в зоопарк?
– Пойду, пойду, уйди только отсюда, сдохну ж прям в свой день рождения. Свали, придурок, – прошептала Соня, почему-то тяжело дыша и хватаясь за горло.
– Я в восемь утра приду, готова будешь?
– Да буду, буду, – замахала Соня руками и покрылась красными пятнами.
– Ты будешь в восторге, крошка, – сказал Володя, повернувшись в дверях и пряча в карман носовой платок девушки, который стащил с тумбочки в коридоре .
Всю неделю Володя чувствовал себя победителем. Он догадывался, что Соня скрывает ото всех свои чувства к нему. А когда в аудитории подмигнул ей, Соня подала знак, повертев пальцем у виска.
«Какая ты у меня скрытная, детка», – подумал Володя, со своей стороны бережно храня их тайну ото всех.
И вот оно, долгожданное воскресенье! В 7.55 утра Володя с коробкой конфет и шампанским жал кнопку звонка Сониной квартиры.
Сначала долго никто не отвечал.
«Готовятся, наверное, всей семьёй», – думал он.
Ему представилось, как после его звонка там, за дверями, все забегали, ставя на стол салаты и откупоривая бутылку с дорогим французским вином. Как Сонин папа, Пётр Петрович, на скорую руку затягивает галстук и кричит Сониной маме, Нине Игоревне:
– Говорил же я тебе, Нинка, нужно было раньше вставать. Не успели.
За дверью царило молчание. Пришлось позвонить ещё раз, более настойчиво.
На этот раз за дверью послышались торопливые шаги, и она открылась. На пороге появилась растрёпанная Соня в старом халате. Она зло посмотрела на него и произнесла:
– Букреев, ты что в такую рань припёрся? Тебе чего нужно, идиота кусок? А это что ? – И показала на конфеты с шампанским.
– Как «что»? Енотов кормить, – заикаясь, произнёс Володя, понимая, что снова обманут.
– Что?!!! Каких енотов? Ты офигел? Сегодня же воскресенье, а ты всех разбудил.
У Сони зазвонил мобильник в комнате.
– Стой здесь, не двигайся, – сказала она и удалилась в комнату.
У Володи засосало под ложечкой. Он видел, как еноты смеются над ним, запивая свой смех шампанским и заедая конфетами. Они падают на спину, гогоча, и кидают в его сторону фантики от конфет.
Из соседний комнаты появился недовольный отец Сони. Он зевал, чесал своё достоинство и, как зомби, брёл в сторону туалета, пока не наткнулся на Володю.
– Сонька!!! Это что тут у нас в прихожей?!!! Опять какого-то наркомана привела? Работаешь сутками, а в выходной выспаться не дают. Ух я тебя, – прорычал Пётр Петрович, погрозив Володе тапочкой.
От нереально тёплой встречи с будущем тестем Володя почувствовал дискомфорт в кишечнике и на ослабевших ногах сполз пятой точкой на пол. К его счастью, появилась Сонина мама. Нервно заправляя отвисшие телеса в халат и поправляя упорно рвущуюся наружу грудь, она придержала мужа за руку.
– Ну ты чего, Петь, совсем мальчонку запугал. Иди уже в свой туалет. Сонь!!! Гони своего кавалера, пока отец его тапком не прибил.
Нина Игоревна вытолкала недовольного мужа в сторону туалета. Но место Сони, чего-то шепчущей в мобилу, появился огромный чёрный пёс. Судя по настроению четырёхлапого жильца, Володю ожидало что-то пострашнее тапка. Не став испытывать судьбу, сидящий на корточках Володя нащупал ручку двери и, когда дверь под давлением его спины распахнулась, кубарем вывалился наружу, вскочил и бросился бежать вниз по лестнице.
– Чёрт бы тебя побрал, ну Сонька, за всё теперь ответишь, змея, – скрипел зубами Володя. Он зашлёпал в сторону остановки с выражением на лице, как у дикаря перед смертельной схваткой. По дороге Володе попалась урна, которую он пнул, отчего споткнулся и наступил на хвост бродячему коту. Это вызвало смех у какого-то мужичка в панаме на детской площадке.
– Во даёт! – усмехнулся мужичок. Но Володе было всё равно.
Войдя в квартиру, он швырнул ключи куда-то в сторону шкафа, нервно сбросил ботинки и завалился на кровать.
– Узнаешь ты меня ещё, – погрозил в потолок кулаком.
Нутро требовало мести, но мозг отказывался думать. Володе чудилась картина, где сорокалетнюю Соню избивает пьяница Макс Пивоваров. А она с чумазым лицом в рваном халате тянет руки к нему и умоляюще просит: «Володя, прости, я ошиблась. Володя, пошли кормить енотов, я была не права!»
А он – в дорогом костюме и с сигарой в зубах – цедит сквозь зубы, едва повернув голову в её сторону: «Поздно, Соня, поздно…»
Проснулся Володя уже ночью от комариного писка. На душе скреблись то ли еноты, то ли кошки. Володю не покидала мысль о мести. Чтобы как-то развеяться, он нажал на кнопку ноута.
– Ну, Соня, погоди, прилетит тебе от меня костыль в голову.
На экране ноута мельтешила всякая ерунда. Почитав статьи про богомолов и мадагаскарских тараканов, Володя зевнул и уже собирался снова засыпать, но тут его глаз зацепил рекламу.
Кликнув мышкой на квадратик с мрачной старушкой, похожей на бабу Ягу из сказок, он перешёл на страницу волшебного чата.
Разные колдуны, тарологи, экстрасенсы и прочие чернокнижники предлагали свои услуги. Володя листал и не мог сосредоточиться на ком-нибудь одном.
– Да ну, ерунда какая-то, – прошептал он, уже собираясь закрывать сайт. Но вдруг в конце списка колдунов появилось очень знакомое лицо женщины с большой бородавкой на носу и взглядом, полным ненависти ко всему человечеству.
– Так это же моя школьная учительница по математике, Валентина Фёдоровна. Вот, и взгляд её! Точно так же она смотрела на меня, когда я завалил экзамен.
Доброе чувство светлой волной прокатилось по его телу.
– Валентина Фёдоровна, сколько лет! Я так соскучился по вашему этому: «Букреев, дурака учить – только портить…» Ах, какое было время. Но что вы здесь делаете?
Он кликнул на фотографию учительницы. Открылась её страница в волшебном чате.
– Акулина Чернокнижница, – прочитал Володя надпись кровавыми буквами. Он ещё раз посмотрел на фотографию учительницы. Теперь ему показалось, что глаза её полыхают адским огнём.
«Ах, как мне это знакомо, как это по-детски мило».
Володя прочитал текст на странице: «Профессиональная ведьма Акулина Чернокнижница, чёрная ведьма с 30-летним стажем».
«А ведь и правда – она уже 30 лет в школе. Вот что значит – честный человек! Не соврала».
Среди услуг он прочитал:
• Гадание на картах Таро;
• Воспитание детей нетрадиционными способами;
• Заговоры;
• Волшебные снадобья;
• Домашнее задание по математике;
• ПРИВОРОТЫ.
«ПРИВОРОТЫ, ПРИВОРОТЫ!» – зазвенело у Володи в ушах.
«Вот кто мне поможет разобраться с Сонькой!»
Едва дождавшись утра, Володя начал действовать. Сердце бешено стучало. Володя набирал заветные цифры. В трубке послышались зловещие гудки, будто сам дьявол дышал ему в уши. Он уже хотел положить трубку, но тут скрипучий голос сообщил:
– Да ступай в ад, кто бы ты ни был. Звонить в это страшное время! Только ушла городская проверка с урока, я тут валидол сосу, а ты мне, сволочь, звонишь. Кто это? Я вас слушаю!
– Валентина Фёдоровна, – с восторгом залепетал Володя, глотая комок в горле. – А вы всё такая же. Это же я, Володя Букреев. Помните меня?
– Букреев, Букреев… Это тот, что в памперсах ходил до седьмого класса?
– Да нет, то не я, то Пашка. А я, ну вспомните, Валентина Фёдоровна, ваши золотые слова: «Дурака учить – только портить»! Ну помните, экзамен по математике три года назад???
Сатанинских смех раздался из трубки:
– Вот ты мне и попался, Букреев, теперь тебе не уйти.
– Замечательно, вы меня узнали – чуть не плача от счастья, произнёс Володя. – А я вам, между прочим, по делу неотложному звоню.
– Ну и что за дело? Бестолочь такая. Решил математику выучить? Бесполезно, Букреев, не твоё это.
– Да нет, я по другому делу к вам, как к Акулине Чернокнижнице!
Долгое молчание воцарилось в трубке. Володе казалось, будто что-то страшное из неё вползает с шипением в его мозг: то ли аспид, то ли каракатица.
– Запомни, Букреев, – произнесла учительница математики грубым, почти мужским голосом, – если хоть одна живая душа узнает о моей подработке, эта душа будет уже не живая… впрочем, как и твоя.
– Да, что вы, Акулина Фёдоровна , я ж молчу, я ж могила. Я… я… я к вам по важному делу, – пролепетал, заикаясь, Володя.
– Ну тогда не тяни, говори, только быстро, урок уже начинается. Чего тебе нужно от меня?
– П-приворот, Валентина Фёдоровна, – заикаясь, произнёс Володя, почти теряя сознание.
– Приворот?! Что я слышу, Букреев! Как быстро время летит! Еще вчера ты был просто гадкий утёнок, подкладывал кнопки учителям, а сегодня вырос и превратился в Дона Жуана- неудачника. Ну тогда десяточка с тебя, Дон Жуан, ну и душа, конечно… Да не боись, Букреев, всё будет как надо. Завтра я выходная, пришлю тебе адресок. Но чтоб ни одна душа не знала, ох, смотри у меня, болтать будешь – плешивым сделаю.
На следующее утро Володя проснулся ни свет ни заря. Было волнительно, но, с другой стороны, он понимал, что наконец-то сможет укротить строптивую однокурсницу. Мысль об этом приводила его в состояние блаженства. Володя так и видел, как идёт в крутом гавайском прикиде и тёмных очках, обнимая за талию счастливую Соню в мини-юбке с татушкой: «Пустилась во все тяжкие». Они проходят мимо сокурсников, глазеющих на них с открытыми ртами. Проходят мимо Макса – тот падает на колени и рвёт волосы на своей голове.
Неприятный сигнал от пришедшей СМС вырвал его из блаженных мечтаний.
«Адрес: Мухоморский район, д. Размотаевка, за домом 13 старая скрипучая ива, что на болоте растёт, за ней погост и чаща лесная, а в чаще той избушка небольшая…
Можно к нам на метле прилететь, а так с Ленинградского вокзала в 0.00 электричка до Размотаевки. На станции тебя встретят. Приезжай, если духу хватит, но помни: ритуал обратной силы не имеет, проведу его – и всё, на всю жизнь, никогда от жертвы не отделаться тебе.
Да, Букреев, не забудь личную вещь жертвы…»
Последняя фраза сильно озаботила Володю. Личную вещь… и где он её возьмёт?
– Я что, должен прийти к Соне и сказать: одолжи мне, пожалуйста, зубную щётку, срочно надо? Или колготки попросить? А может…
Тут взгляд Володи упал на старую обувную коробку, в которой он хранил всякий сентиментальный бред.
– Ну как же я забыл! – Володя ударил себя по лбу ладонью.
– Ну конечно, платок!
Он извлёк мятый носовой платок Сони.
– Есть!!! – вскричал Володя победным голосом.
Грязная старая электричка, почти пустая и скрипучая, везла Володю в неизвестность.
Напротив сидела девушка, тёмные волосы её развевал ветер. Карими глазами она посмотрела на парня и улыбнулась. Чем-то волшебным, неизведанным лучились её глаза. Девушка отвернулась и стала читала книгу. Володя закрыл глаза. Когда он открыл их, девушки уже не было рядом. На обложке книги, забытой ею, студент прочитал: «Мастер и Маргарита».
Электричка лениво доковыляла до лесного полустанка под названием «Размотаевка». Что такое эта Размотаевка, где она? Никто не знал. Кто-то из старожилов говорил: была здесь, вёрстах в двадцати от полустанка, деревня с таким названием среди болот и чащобы, да уже давно не стало её. Все разъехались, а последние три старика душу Богу отдали лет десять назад.
Электричка тронулась, оставив Володю на пустой платформе среди леса и болот, освещённых лишь светом холодной Луны.
«Таак!! – подумал Володя, оценивая положение. – И кто здесь меня встретит?»
Пустой полустанок, пустая тёмная железная дорога, тонувшая в темноте в обе стороны, и глухая чаща со всех сторон.
– Эй, – почти прошептал Володя дрогнувшим голосом, – кто меня здесь встречает?
– Угу, – послышалось сзади. Володя обернулся. Огромный филин смотрел на него с дерева.
– Угу, угу, – повторил филин, как бы приглашая Володю за собой.
– Не может быть! Чего ты тут разугукался? Лети отсюда, не сбивай с толку, – сказал Володя, нервно оглядываясь по сторонам и пытаясь набрать номер учительницы. Телефон упорно не хотел соединять, а интернет вообще отсутствовал в этой глуши.
Филин, словно услышав его, вспорхнул, но тут же сел на соседнее дерево.
– Угу! – более выразительно повторил он, глядя, не отрываясь, на Володю.
Володя вздохнул и подумал: «Ну может, он ручной, больше всё равно никого нет. До утра я здесь с ума сойду, да вот и дождик капать начал…»
Володя шёл за огромной птицей по тёмной лесной тропинке. Филин оказался дисциплинированным, и всякий раз, перелетая на соседнее дерево, дожидался, когда Володя догонит его.
Володе было жутковато. Тропинка становилась уже, земля под ногами начала просаживаться и чавкать, где-то рядом квакали лягушки. Володя понял, что идёт по болоту.
Ему представилось, что он – сказочный принц, и идёт выручать принцессу Соню, спящую в тёмной пещере. Её может спасти только снадобье страшной старухи, живущей в центре жуткой трясины. И вот он видит, как стоит в красном плаще над телом спящей девушки и льёт ей на голову зеленую жижу из кувшина.
– Ну, Перекурова, давай просыпаться, дура такая! Чего такого бухала, что хрен тебя разбудишь? Уже вторую неделю спишь чёрт знает где! – требует принц и бьёт принцессу по щекам. Но принцесса переворачивается на другой бок и продолжает спать детским сном…
И тут Володя провалился. Нет, не весь, но левая нога ушла куда-то вниз, под воду.
– Какая прелесть! Только этого мне не хватало. Эй ты, синяя птица удачи, куда ты меня завела? – спросил Володя, выведенный из своих мечтаний таким шоковым способом.
– Угу, – повторил филин, и Володя увидел старую иву, а за ней – заброшенное маленькое кладбище с покосившимися крестами.
– Кажется, я уже у цели, – выдохнул Володя, выходя из болота на старую дорогу, идущую через заброшенное кладбище.
– «Размотаевка», – прочитал он на ржавом указателе.
Деревня была пуста. Строем стояли старые покосившиеся дома. Было ощущение, что они являются частью кладбища, через которое прошёл Володя. От домов несло гниением и жутью. В каждом доме, казалось, жило своё привидение. Володя шёл, собрав последние силы, а филин продолжал указывать путь.
Пройдя всю деревню, Володя увидел деревянный дом за покосившимся забором. Сквозь грязные окна мерцал свет от огня в печи. Из трубы валил густой дым. Филин сел на столб рядом с калиткой.
– Угу, угу, – произнёс он и улетел в сторону леса.
Володя дёрнул старую скрипучую калитку и вошёл во двор. Его атаковал запах цветов, растения тянули к нему свои лепестки, пытаясь задержать. Сладкий усыпляющий женский голос пел что-то про далёкие страны и шептал ему: «Володя, не ходи туда». Но тот упрямо шагал по тёмной тропинке к дому. Чёрный кот преградил ему дорогу. Володя отодвинул его и подошёл к крыльцу. Маленький мужичок в телогрейке и ушанке скручивал самокрутку.
– А мне, енто, велено вас встретить, – сказал он, вставая и снимая ушанку. – Меня зовут Кузьмич, из домовых мы, как есть трудовая династия. И тут мы ишшо подрабатываем помощником у местной ведьмы. Попрошу с вас реквизит, господин хороший.
– Что за реквизит, о чём ты, дед? – начал было Володя, но Кузьмич, как профессиональный фокусник, выудил у него из кармана платок Сони и зашагал в дом, стуча по ступенькам то ли галошами, то ли копытами. Его сопровождал чёрный кот, хитро посматривающий на Володю. Володя бросился их догонять.
В старом доме скрипели половицы, пахло мышами и травами. В большой комнате на старом столе стояла керосиновая лампа. В огромной русской печи что-то варилось в чугунном горшке. В тёмных углах за шкафами шевелились тени. Кузьмич указал Володе на диван возле окна, а сам ушёл в соседнюю комнату.
Было темно. Свет исходил только от свечей.
Кузьмич произнёс что-то невнятное. Хриплый голос ответил ему, как показалось Володе, на испанском.
Ничего себе, а ведь его математичка крута. Ну ладно, что она ведьма, в этом никто и не сомневался, а то, что она по-испански шарит, – вот это нежданчик.
Но долго Володе рассуждать не пришлось. Произошло то, чего он никак не ожидал. Кот с подушкой в лапах завалился на стол и, вытащив гаванскую сигару из пасти, нагло спросил: «А не желаете ли партию в преферанс и рюмку коньяку? Ночка нам предстоит долгая, и вот так сидеть, как статуя Приапа, ожидая, пока вам наколдуют то, что у нормальных людей и без колдовства случается… в этом есть что-то нездоровое».
Володя вытаращил на кота глаза. В голове у него промелькнуло: вот оно, наказание за колдовство, – пожалуйста, с ума сошёл, и теперь коты говорящие и домовые его окружают и прохода не дают. Володе стало дурно, и он бы сполз на пол с огромного дивана девятнадцатого века, пахнущего клопами, всего скорее, того же века, но заботливые руки домового поддержали его.
– Да что вы так реагируете на этого курилку Армагеддона? У него что имя странное, что в голове бардак. Но кто ж в ентом-то веке господам предлагает преф? Партию в дурака или в буркозла – вот это дело, тогда б вы и в обморок не упали, господин хороший.
И Кузьмич влил в Володино горло рюмку коньяка. Кот курил и был обижен.
– А как такое может быть, чтоб кот говорил?
– Дык я сам его боюсь, барин. О чём вы? Бывает, он такое скажет, что хочется думать: он –только сон. А он ведь не сон. Гад он последний. Ходит и такое хозяйке рассказывает, что меня на конюшне розгами порют.
– Какие розги? Крепостное право уже давно отменили, – сказал Володя.
– Да что вы, правда?! – удивился Кузьмич. – Вот ведь, а все молчат! Однако вам плохо, драгоценный мой господин. А может, ишшо рюмочку коньяку? Не так уж он бывает и неправ, энтот кот…
И Кузьмич влил Володе в рот ещё стакан коньку.
В Володе что-то зацвело, и он расслабился. Говорящий кот теперь показался ему милым парнем, и Кузьмич, хоть и мерзавец, тоже не так уж неказист.
– Так что насчёт нашего предложения, господин? Партийку в картишки. Кузьмич, наше ведомство не против игры в дурака, если она будет проходить по правилам игры Го, – молвил с важным видом Армагеддон.
И вот уже кот во фраке и шляпе и Кузьмич в смокинге с цилиндром на голове и пенсне на носу под вспышки камер фоторепортёров обменивались протоколами о договорённостях и пожимали друг другу руки.
– Але, момент! – дамским голосом сказал какой-то усач. Вспышка – и аплодисменты.
– А теперь твоя очередь подписывать, давай, пока плохо не стало, – сказал кот, протягивая протокол и скаля окровавленные клыки. Кузьмич поддержал Володю и проткнул ему палец иглой.
– Нуте-с, нуте-с. Господин, давайте, все подписали-с, ваша очередь.
Володя, шатаясь, скрипел пером , кровью выводя «Соня».
И вот уже ему совали в нос нашатырь.
Он сидел на том же клоповом диване, а на столе стояли огромная бутыль самогона, солёные помидоры, грибы и варёная курица.
– Да что ж вы такой слабый, господин, оказались-то, – шептал ему Кузьмич, – всё никак вам лучше не станет. Я уж устал с вами-с, честное благородное, такое у меня в первый раз. А тем не менее, вы радоваться должны, вы ж Армагеддона загнали, он первый раз в Го проигрывает.
Кот и правда был расстроен. Он сидел, обхватив лапами голову, и жадно курил. По нему было видно – нервничает.
– Однако вынужден признать – я проиграл! – треснувшим голосом сказал кот. – Долг чести требует от меня застрелиться!
Кот вытащил старинный пистолет, приставил к виску – и бабахнул выстрел. Кот пошатнулся и упал в солёные помидоры.
– Ах же ты, сволочь такая, решил обмануть барина! Я ж тебя сам пристрелю, скотина ты такая! – прокричал Кузьмич. – Вот ты мне держись, шельма, должок за тобой, никуда не денешься.
Кот вдруг громко мяукнул и попытался сбежать. В окне светало.
Володя проснулся. В комнате было тепло. Догорали дрова в печке. На столе лежали записка и платок.
«Радуйся, Букреев. Свершилось. Жди. Сама придёт через неделю. Привязала её так, что не отвяжешь. А платочек никуда не девай. Убери подальше».
Володю везла полупустая утренняя электричка. Народ тихо спал. В дверь звонила Соня.
Но он не открывал, победно глядя в глазок. Соня скреблась, как кошка.
– Ну, Володечка, ну открой, – плакала она за дверью, – пропадаю ж без тебя.
Володя приоткрыл дверь и сонным голосом спросил: «Тебе что, Перекурова? Житья от тебя нет!
– Конечная остановка. Ленинградский вокзал, – вдруг сказала Соня. Володя проснулся.
Неделя до указанного дня тянулась медленно. Володя всё пытался увидеть в Соне какие-то перемены. Но упрямая однокурсница не подавала виду.
«Да чёрт тебя побери, Перекурова. Хоть бы раз взгляд бросила! Вот стерва!» – думал Володя.
Время шло, но всё оставалось как прежде.
И вот он, долгожданный выходной! Всю ночь Володе не спалось. Ворочался. Новый день не наступал. Краем глаза Володя видел, как по подоконнику прошёл кот Армагеддон.
«Возможно, показалось», – подумал Володя
«Радуйся, Букреев. Свершилось. Жди. Сама придёт через неделю. Привязала её так что не отвяжешь. А платочек никуда не девай. Убери подальше», – послышался вдруг откуда-то смех Валентины Фёдоровны.
В пять утра Володя уже сидел в прихожей, ожидая Соню. Он слышал, как капает в кране вода, и это его сильно раздражало. Потом сработала чёртова сигнализация на улице. Всё было несносно. Какой-то пьяный противным голосом пел на улице. Вот заработал метлой дворник. День начался – длинный, бесконечный шальной день с больным окрасом нервяка.
– Ах же ты, чёртова училка. Наврала со своими приворотами, – чуть не плача, прошипел Володя, когда стрелка часов показала восемь вечера.
Он чувствовал, как смертная тоска вползает в него и хватает клешнями за горло.
Раздался звонок в дверь. Как гром среди ясного неба, как наваждение.
– Не может быть, – прошептал Володя, на цыпочках подходя к двери.
В дверь снова позвонили, на этот раз настойчиво. Володя посмотрел в глазок.
Тётя Нина – мать Сони – смотрела на него, потрясая жирными телесами.
– Володя, открой немедленно. Я тебя вижу, – настойчиво стуча, требовала тётя Нина.
Володя испуганно отшатнулся от двери. Захотелось сбежать. Но бежать было некуда.
«Она узнала про приворот. Она меня уничтожит». Володя попытался взять себя в руки. Стуки в дверь становились всё сильнее и настойчивее.
– Зззздравввствуйте, тётя Нина, – робко сказал Володя, приоткрыв дверь.
Дверь резко дёрнулась.
Тётя Нина, сияя, как солнце, ввалилась в его квартиру, занимая всё пространство.
– Ну, вот, радуйся, Букреев. И тебя настигло счастье, – сказала тётя Нина и поставила огромную сумку на пол прихожей. В воздухе запахло слащавыми духами и потом.
– Ну, обними меня, что остолбенел? – сказала тётя Нина, раздвигая свои огромные руки и надвигаясь на него всем телом.
Володя пытался бежать, но был пойман. Произошла катастрофа – он утонул в теле тёти Нины с криком: «Спасите хоть кто-нибудь!»
Он страдал всю ночь. Просыпался на кухне на скрипучей раскладушке. Пил воду и слышал храп, страшный, как крик зомби.
Утром встал, но туалет был занят. Вчерашний день нахлынул на парня, дробя мозг между сном и былью.
– Володь, – обрушился на него голос тёти Нины, когда парень опять начал проваливаться в сон, закутавшись с головой в одеяло, – надо купить средство для чистки унитаза, вставай. Ты всю квартиру загадил. Как ты жил до меня?
В сознании осталось слово «жил». Он бежал по холоду утром за «Фейри», умоляя, чтобы мира от эпидемии. Почистив зубы в универском туалете и проведя прочие процедуры, Володя пришёл в аудиторию. Озадаченный происходящим, он первый раз в жизни не думал о Соне. Но её взгляд вывел его из оцепенения.
– Сонька, забери свою мать, – сказал Володя серьёзно, впервые испуганно посмотрев на избранницу.
– Папа, – потроллила его Соня, – я что, сумасшедшая? Вся квартира моя!!! Володь, спасибо тебе! Мне надо было Макса пригласить, а тут такая удача: мать к тебе ушла, отец на радостях тоже свалил к друзьям куда-то. Ты держись.
Соня погладила его по плечу и посмотрела лукаво.
Ещё вчера это бы вызвало в бедняге взрыв гормонов, равный извержению Везувия. Но сегодня…
«Сука!» – подумал Володя, перебираясь в дальнюю часть аудитории, где можно было незаметно отоспаться.
Вечером Володя нехотя добрёл до квартиры. Квартира сияла чистотой. Красномордая тётя Нина в лифчике и панталонах пугала его опасным видом и мокрой тряпкой. В тряпке Володя узнал свою любимую рубашку в клетку. Тетя Нина наклонилась, собирая что-то с пола. Пространство закрыл огромный зад, облачённый в панталоны с пятном, похожим на мимозу.
– Букреев, нечего тебе по помытому ходить, иди в магазин, вот тебе список, – строго бросила ему обладательница панталонов с мимозой.
Володя понял, что надо идти к мужу тёти Нины: только тот мог обуздать распоясавшуюся непонятно по какой причине бабу. Но идти было опасно. Увидев своего конкурента, дядя Петя мог впасть в буйное состояние, – так это виделось Володе. Какой трёпкой это могло закончиться, никто даже и представить не мог. Собрав волю в кулак и три раза выдохнув, Володя пошёл туда, где обитал сейчас Пётр Петрович: к столу, где местные мужички играли в домино и карты, и вообще весело и пьяно проводили время.
– Рыба! – услышал Володя радостный голос Петра Петровича. Тот громко стукнул костяшкой домино. Володе показалась что эта рыба – он, и сейчас его зажарят под чесночным соусом, предварительно отбив почки.
– Дядя Петя, – робея, бледнея и закрыв глаза, треснувшим голосом прошептал Володя.
Он не открывал глаз, ожидая, что тяжёлая рука возмездия упадет ему прямо на голову и раздастся, как приговор: «Рыба!!!»
Но ничего не происходило. Он открыл глаза: весёлый мордастый дядя Петя улыбался сквозь большие усы, распахнув объятья.
– Володя, друг ты мой любезный! – заключая Володю в железные объятия и крепко целуя, прокричал дядя Петя.
– Вот, мужики, настоящий герой! Он меня ж спас от этой стервы! Можно сказать, взял удар на себя. Дорогой ты мой! Дай ещё раз поцелую! – расплакался дядя Петя.
– Дядя Петя, дядя Петя, обуздайте свою жену! Житья она мне не даёт. Заберите её, повешусь, – умолял Володя.
– Э нет, постой, брат, так у нас дело не пойдёт. Ходил к нам по утрам? Ходил. Шатался целыми днями под окнами? Шатался. Соблазнил Нинку? Соблазнил. Всё, Владимир, выбирай: либо на корм рыбам пойдёшь, либо иди к своей Нинке – и чтобы я её, как минимум, месяц не видел. Имею право на законный отдых!
Идти на корм рыбам не входило в планы Володи. Пришлось идти в ад, в котором он теперь обитал, истязаемый демоном.
– Рыба! – услышал Володя за спиной и бросился бежать куда глаза глядят.
Когда Володя вернулся в пространство, которое ещё недавно было его квартирой, то издалека услышал шлягеры девяностых, которые громыхали за дверью. Холод пробежал по его телу.
Под песню «Крошка моя, я без тебя скучаю» дверь открыла трёхтонная тётя Нина. Володя поставил молча сумки и стал разуваться.
– Тёть Нин, а когда вы уже свалите? – спросил Володя, испуганно глядя на загадочно улыбающегося бегемотика в панталонах.
– Ну, если будешь хорошо себя вести, то никогда!
Крик «Изыди!!!» уже вертелся на Володиных губах, но тётя Нина первая взяла слово:
– Ах ты, мой шалунишка, – нежно сказала она, неотвратимо, как танк, надвигаясь на него.
– Оказывается, это ты мой платок украл, наверное, чтобы вздыхать по мне. Ну приди же ко мне, чёртов романтик!
– Какой платок? – Ошарашенный Володя начал пятиться назад.
– Какой-какой, сам знаешь, какой. Я убиралась-убиралась, да в шкаф твой залезла, чтобы там лишнее выкинуть, а тут смотрю – платочек мой лежит.
Тётя Нина указала в сторону комода, на котором лежал тот самый платок, использованный в привороте.
– Так это ваш платок?!!
Володя понял всю фатальность ошибки и ударил себя в лоб ладонью.
– Вот я дурак!!!
– Ну иди ко мне, мой мальчик, я приласкаю тебя, – как-то уже совсем романтично произнесла тётя Нина и облизнула губы. Володя начал пятиться и в конце концов бросился бежать, уворачиваясь от рук тёти Нины.
– Ты хочешь поиграть немножко? Ну хорошо, негодный мальчишка! Я всегда любила эротические игры.
Эротическая игра тёти Нины представляла собой охоту тираннозавра за мелким зверьком. Двигалась мебель, гремели падающие кастрюли, тётя Нина верещала, увлёкшись происходящим. Володя ловко уворачивался от любовных объятий распоясавшейся фурии.
На его пути возникла кровать. Худенький Володя легко забрался под неё, прижавшись к стенке. Тяжело дышащая тетя Нина опустилась на колени и заглянула туда, обдав парня запахом пота и валерьянки.
– Ну всё, поиграли, вылазь, пора основным делом заняться!
– Не дождёшься, – сказал Володя, отворачиваясь от тети Нины.
– Так, понятно, по-хорошему не хочешь, я смотрю. Так я ж до тебя доберусь, – занервничала тётя Нина, напрягая все силы и протягивая к Володе свои брёвна-руки.
Кровать поддалась и начала подниматься на спине тёти Нины. Володя осознал, что это конец.
Он пытался отбиваться ногами, отчего тётя Нина свирепела и рычала, как дикий зверь, пытаясь ухватить его за ногу. Володя попробовал отодвинуть кровать от стены прямо на спине тёти Нины. К его счастью, мебель задвигалась, возник большой зазор, куда он и проскочил. Недолго думая, Володя бросился бежать.
Времени было мало. Володя искал спасение – и оно нашлось. Огромный старинный дубовый шкаф, наследие предков, спас его. Как горная лань, Володя вскочил на комод и перепрыгнул на шкаф.
Измученная, злая, взъерошенная тётя Нина, держась за спину, вошла в комнату.
– Слазь давай, убью! – хмуря брови, скомандовала женщина.
Несмотря на команду партнёрши по эротической игре, Володя сдаваться не собирался и, показав ей кукиш, отвернулся к стенке.
– Слазь, тебе сказали! – проревела тётя Нина и запустила в него ракеткой от бадминтона.
– Нетушки!
– Ну и хрен с тобой. Сиди.
Через час к Нине пришли, как она сказала, «девочки».
Одной «девочке» было пятьдесят два, и она напоминала сушёную воблу в очках с крашеными в огненно-рыжий цвет волосами и большими ботексными губами.
– Светик, иди сюда, в комнату, будем чай пить. У меня лукум из Турции есть, – позвала её тётя Нина, и они обе вошли в комнату.
Светик с дьявольской улыбкой осмотрела комнату и удивлённо уставилась на лежащего на шкафу Володю.
– Это твой? – спросила она у Нины.
– Букреев, спускайся, игрища закончились. Иди поздоровайся со Светиком, – строго приказала тётя Нина, запустив в него вторую ракетку. Володя даже не взглянул на них.
Потом пришла «молодая» блондинка Надя. «Молодой» было сорок шесть, и она, в силу своей «юности», считалась у «девочек» салагой. Тем не менее, Надя оказалась самой сообразительной и достала из сумки бутылку коньяка. Разговор «девочек» оживился, перерастая из академичной лукумной беседы под чаёк в безудержное веселье.
Были заказаны по интернету ещё коньяк и суши. Раззадоренной компании нужна была жертва. И, конечно, сакральной жертвой беспредела «девочек» мог быть только Володя. Его пытались спылесосить со шкафа под песню «Бухгалтер, милый мой бухгалтер». Володя стойко держался. «Девочки» стали вдвоём поднимать наверх тётю Нину с мухобойкой в руках. Пришлось отбиваться от внезапно возникшего противника заброшенной ранее ракеткой. В нелёгком сражении Володе удалось разрушить конструкцию «девочек», и они повалили тётю Нину прямо на аквариум, после чего уже хорошо подвыпившие дамочки закидали Володю остатками суши. Вечер закончился победным танцем под песню «Ах, люли мои, люли…»
– Ну он у тебя дикий, чего-то с ним надо делать, Нин! – шептали «девочки» в коридоре.
– Ничего, не таких дрессировала, пускай на шкафу сидит, пока хозяйку слушаться не начнёт, – ответила им Нина.
Ночью Володя услышал грохочущий храп тёти Нины. Он тихонечко слез со шкафа и вышел на улицу. Там было спокойно, светили фонари и Луна.
Володя сел на лавочку. Беспокойные мысли сами лезли в голову. Надо что-то делать с обезумевшей бабой, пока это не закончилось расправой над ним.
Ему вспомнилась СМС Валентины Фёдоровны. Там говорилось, что ритуал обратной силы не имеет, так что нет у него теперь возможности отделаться от дикой фурии, поселившейся в его квартире. А потом вспомнились заброшенная деревня Размотаевка, филин, ведущий через лес, домовой Кузьмич, кот Армагеддон.
«Армагеддон, – щёлкнуло в голове, – он должник, и может помочь! Что-нибудь придумает».
– Тогда что, мне ехать в Размотаевку? – спросил Володя громко вслух.
– Не надо в такую даль переться. Я уже давно тут, на лавочке, сижу, и, надо вам заметить, про должок свой помню.
Армагеддон с гордым видом посмотрел на фонарь, затем достал откуда-то очки в тонкой оправе, нацепил их себе на морду. Извлёк из воздуха тёмно-синюю книженцию и с умным видом стал перелистывать её, слюнявя лапу.
– Ну, всё понятно, пошли! – сказал Армагеддон Володе.
– Куда?
– Посмотрим на приворожённую. Только без сцен ревности.
Володя махнул рукой. В квартире пахло коньяком, валерьянкой и суши. Тётя Нина храпела.
Армагеддон с видом профессора обошёл вокруг кровати.
– Однако очень крупный экземпляр, – наконец изрёк он.
– Всё понятно, будем колдовать. Завтра и начнём. Сделаем так, чтобы она всё забыла, – сказал кот, доставая из саквояжа блестящий шар на цепочке.
Утром тётя Нина открыла глаза, громко зевнула и увидела сидящего на стуле огромного кота.
– Зачем он нам? Нечего скотину дома держать.
Слово «скотина» кота обидело. Он надел очки и посмотрел на тётю Нину повнимательнее.
– Тяжёлый случай, тут с лёту не возьмёшь, – сказал кот.
– Слышишь, Володь, он бурчит! Вдруг он бешеный? Укусить же может. Я как-то раз первого мужа укусила, долго не заживала рана у него, а потом помер.
Володя испуганно перекрестился: «Аминь!»
Ночью кот сидел возле кровати, нашептывая что-то тёте Нине, а утром Володя застал его на кухне с перевязанной полотенцем головой и валерьянкой в лапе.
– Я думал, это я – адское чудовище, – печально сказал Армагеддон. – Это не женщина, а отбойный молоток. Чем больше я колдовал, тем сильнее она храпела. Под утро я потерял сознание.
Володе было жалко Армагеддона, но он не подал виду, собираясь в универ. Армагеддон грустно сидел за столом, запивая валерьянку коньяком, и гадал на картах Таро.
– Как ни посмотришь – карта смерти выходит. Не дожить мне до моего 300-летия, – вздыхал он.
– Держись, – посочувствовал коту Володя напоследок.
Подходя к квартире вечером, Володя услышал громкие звуки бьющейся посуды и падающих стульев, отчаянные крики кота и зверское рычание тети Нины.
Понимая, что ситуация критическая, студент поспешил коту на помощь. Когда дверь поддалась, перед Володей открылась картина Мамаева побоища.
Перевёрнутые стулья, вдребезги разбитая китайская ваза, среди весёлых осколков цветочных горшков в центре комнаты стоит огромная клетка, а из неё с отчаяньем выглядывает Армагеддон.
– Ну скажи ты этой дуре, что она сама на свой цветок села. Я здесь ни при чём! – отчаянно взывал к Володе кот.
– Чего случилось-то, тёть Нин? Зачем кота моего в клетку заперли?
– Да я ж тебе сразу сказала – бешеный он! Карты всё раскладывал, коньяк весь в доме выжрал, конфеты слопал, сигареты мои выкурил, на барабане своём, сволочь, играл. Так мало того – он меня ещё на розу мою китайскую свалил. А я её с детства растила! – И тётя Нина неожиданно зашлась рёвом.
– Не верь ей, Володь. Я ж с утра весь разбитый после ночи, хоть ложись да помирай. Выпил рюмку коньяка, ну две, а сигареты свои она сама потеряла, они под кроватью лежат. Взял джембе, африканский барабан для гипноза. Её ж хрен выставишь отсюда, ни один гипноз, ни одна магия не берёт! Вот и пришлось прибегнуть к последнему средству… А она, вместо того чтобы свои манатки собирать и уматывать, плясать стала! Ну и свалилась всей тушей на горшок с цветком. А я ж невинный, как ангел. Спасай кота, Букреев.
Но тут тётя Нина вытерла рукавом слёзы и обратила свой демонический взгляд на окружающих. Стало понятно – она приняла какое-то решение. Ощущение неминуемой опасности повис в воздухе.
– Вот что, Володь, как хочешь, но, кастрировать его надо, иначе всё тут нам попортит, – сказала тётя Нина голосом, исключавшим возражения.
– Не дам! – отчаянно кричал Армагеддон, приходя в полное безумие.
Тётя Нина подняла за ручку клетку и вручила её Володе:
– Иди в ветеринарку.
Когда они выбрались на улицу, Володя выпустил кота. Тот закурил сигару.
– Вот что, Володя. Я понимаю – долг есть долг. Но не так же мне долги отдавать.
– Ты меня бросаешь с чудовищем? Так друзья не поступают. Армагеддон, а может, и ничего? Ну, как-то другие коты живут же.
– Нет, попробуй сам, может, тебе легче со своими фурией разбираться будет! Ладно, не переживай, у меня есть план получше, – хитро сказал кот Володе и достал откуда-то, как фокусник, старый Володин носок с дыркой.
Глаза Армагеддона блеснули дьявольским огнём, и он прыгнул в кусты шиповника.
– Прощай, Армагеддон, – грустно прошептал Володя, впадая в отчаянье.
Он долго сидел и любовался на звёзды. Потом вздохнул и пошел домой.
Тетя Нина уже давно спала, громкий храп разносился по всей квартире.
А потом Володя увидел, как идёт по тропинке в глухой чаще к деревне Размотаевка. Лягушки вокруг пели марш Мендельсона. Филин радостно угукал, указывая дорогу.
И вот он выходит к калитке. Цветы поют тожественные марши, обдавая весенними запахами. На пороге стоит Кузьмич во фраке и цилиндре с хлебом и солью. Кот с часами на цепочке важно курит сигару. Валентина Фёдоровна улыбается нежной улыбкой ведьмы и украдкой вытирает слезу. На пороге дома возникает огромная туша в свадебном платье, фате и с китайской розой в руке.
– Тётя Нина, нет!!!! – отчаянно кричит Володя, пытаясь бежать. Но сзади его крепко держат Кузьмич и Армагеддон. Тётя Нина неотвратимо надвигается, сложив губы уточкой для поцелуя.
– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно произносит Валентина Фёдоровна.
Тетя Нина целовала его. Володя видел, как он всасывается в чёрную бездну, и только лохматая пасть Армагеддона мурлыкала ему: «Приворот, это приворот». Кот махал перед ним дырявым носком…
Володя упал с раскладушки. Он посмотрел за окно. Уже брезжил рассвет. Что-то новое шевелилось в его сердце. Он слышал храп тёти Нины, и тот звучал, как музыка. Володя посмотрел на её тушу.
– Моя принцесса, – прошептал Володя.
Он потряс тётю Нину за плечо, и храп прекратился. Опухшими глазами она смотрела на Володю.
– Нин, смотри, какой рассвет. Пошли встречать, – нежно сказал он.
Они взялись за руки и пошли, закутавшись в одеяла, встречать рассвет. Шли, полные счастья, и на окрестных деревьях вороны пели им гимн любви.